Расцвет монастыря

При игумении Антонине разными благотворителями были сделаны пожертвования дворовыми участками и землей. На этих дворовых участках построили прекрасные, удобные жилища для монастырского причта. В 1891 году по духовному завещанию почившего купца В. А. Головачева обитель получила пятьсот десятин доброкачественной пахотной земли в семидесяти верстах от Самары, близ Чагринского монастыря. На этом месте позднее был устроен хозяйственный хутор. На скотном дворе поставили конную мельницу для размола своего зернового хлеба; возобновили и устроили все хозяйственные постройки и в обители, и на хуторах.

Убедившись в невозможности устроить отопление в холодном Сретенском храме, Епископ Серафим (Протопопов) в 1881 году указал место для строительства нового церковного здания на двадцатиметровой горе, которая возвышалась почти вертикально за дорогой против алтаря Иверского деревянного храма и опускалась к дороге крутым обрывом. Владыка предложил вместе с храмом устроить и корпус для настоятельницы, который бы соединялся с храмом просторным и светлым коридором. Храм по мысли архипастыря предполагалось выстроить настолько обширным, чтобы он мог вмещать в себя всех богомольцев в великие и торжественные зимние церковные праздники. И настоятельский корпус своим благоустройством, внешним и внутренним видом должен был соответствовать тому положению игумении губернского монастыря, по которому она нередко принимала у себя высокопоставленных лиц – представителей духовной и гражданской власти.

Ранней весной 1882 года приступили к работам. На нужное пространство срыли гору, образовав ровную площадку в виде буквы П. Земляные стены для предохранения от атмосферных влияний, от которых они могли бы рассыпаться, обложили каменной оградой значительной высоты.

Иерусалимский храмХрам имел вид параллелепипеда, вытянутого с запада на восток, и был двухстолпным. Здание завершалось массивным куполом с десятью окнами в барабане и венчалось небольшой главкой. Кресты сделали из железного стержня, обложили красной листовой медью и вызолотили. Высота храма с главкой и крестом составляла 30 метров. С западной стороны во всю длину фасада была сделана терраса из белого известняка. Внешний вид храма был достаточно скромным: плоскости фасада не имели выступающих частей, были разделены вертикальными пилястрами, плоскости стен по центру венчались треугольными фронтонами. Его посвятили Иверской иконе, а придел устроили в честь Архистратига Михаила и освятили 29 июня того же года.

В 1886 году в монастырь провели водопровод. Спустя два года, в честь 900-­летия Крещения Руси, у Струковского сада была заложена деревянная часовня в честь равноапостольного князя Владимира. Позже ее перестроили в камне. В день Рождества Пресвятой Богородицы, 8 сентября 1889 года, в светлом и поместительном корпусе вблизи колокольни открылась церковная школа для ста девочек. В этом же году было завершено ограждение обители каменной стеной. Она была около трех метров высотой, с четырьмя воротами и башнями по углам. У южных ворот находилась каменная колокольня.

Были исправлены все обветшавшие корпуса: отштукатурены изнутри и обшиты извне тесом. Крыши на них, деревянные и уже подгнившие, заменили железными, окрашенными медянкою. Разобрали несколько старых зданий и выстроили из них два больших корпуса с внутренней и внешней отделкой, в которых устроили просторные и светлые келии. Был возведен второй этаж в настоятельском доме и выстроен новый, обширный одноэтажный каменный корпус; основательно отремонтирован дом для причта. Стараниями купчихи Прасковьи Шихобаловой была выстроена двухэтажная просторная больница для обители, деревянная на каменном фундаменте, крытая железом.

В храмах обители хранились особо чтимые иконы: дар Преосвященного Феодотия святой образ Иерусалимской Божией Матери в серебряной позолоченной ризе, икона Божией Матери Иверская в золотой ризе с алмазами и изумрудами и написанная афонскими иноками на кипарисовой доске икона Божией Матери «Троеручица» в серебряной позолоченной ризе.

Принимая пожертвования – денежные и материальные, – игумения Антонина и сама щедро откликалась на нужды бедных церквей и монастырей, насколько это было в ее власти. В 1880 году переслала в Новоузенскую женскую общину 100 рублей. В 1883 году в Самарскую семинарскую церковь передала два парчовых облачения на престол и жертвенник, среб­розолоченую Дарохранительницу, облачения белого глазета на два аналоя с двумя на них шелковыми покрывалами, подризник из шелковой красной материи и стихарь. В 1889 году в новостроящуюся церковь села Пронькино Бугурусланского уезда пожертвовала ценные хоругви. Во время голодного 1891 года ежемесячно из монастыря направлялись деньги в комитет помощи голодающим. Иверские сестры первыми откликнулись денежным взносом на призыв поддержать открытие в Самаре епархиального женского училища.

Иверский монастырьК 1890 году Иверский монастырь постепенно обретал вид отдельного городка и представлял собой мирный уголок, благолепный и благоустроенный. В его стенах вместе с перечисленными храмами было десять жилых корпусов (деревянных на каменном фундаменте и один каменный), четыре деревянных флигеля, два каретника, четыре амбара, конюшня – все деревянные, каменная баня и прачечная, погреба. На территории монастыря находился колодец, воду из которого позволяли брать жителям Самары, особенно весной и осенью, когда волжская вода становилась непригодной для употребления. Территория внутри ограды был хорошо распланирована, проведены, где нужно, новые удобные дорожки для пешеходов и дороги для экипажей, устроены газоны и живые изгороди, посажены аллеи. Работа по внутреннему благоустройству монастыря продолжалась и после постройки Иверского каменного храма, до неузнаваемости изменившего срединное пространство монастыря.

«Самарские епархиальные ведомости» за 1880 год сохранили такое описание: «Иверский женский монастырь, расположенный на скате крутого волжского берега, составляет великое украшение местности города. Главы большого храма, стоящего на гребне берега, первые бросаются в глаза путнику, плывущему сверху по Волге; с верхней площади монастыря открывается восхитительный вид на Волгу…» Панорама женской обители напоминала традиционные силуэты древнерусских монастырей.

Одним из самых памятных событий для матушки настоятельницы стало участие во встрече Великого Князя Николая Александровича в июле 1891 года во время его остановки на железнодорожном вокзале в Бузулуке, когда она преподнесла будущему Императору монастырское рукоделие – шитую золотом икону Иверской Божией Матери и полотенце с вышивкой вида Иверского монастыря. Матушка считала эту встречу и исполненную теплоты и участия беседу с Наследником Престола счастливейшим моментом своей жизни.

В день кончины игумении Антонины и на следующий день заупокойную панихиду в сослужении обительских священнослужителей и почетного духовенства совершил Правящий самарский архиерей – будущий священномученик Владимир (Богоявленский). В день похорон, 5 января 1892 года, он прибыл на вынос тела Иверской настоятельницы. Преосвященный владыка совершил заупокойную Божественную литургию в устроенном матушкой теплом каменном Иверском храме и чин монашеского отпевания. Во время Литургии ему сослужили двенадцать протоиереев и священников, во время отпевания – четырнадцать. Пели два хора – архиерейский и монастырский. 

Иверский монастырь до революцииВ уважение к многотрудной и благотворной деятельности почившей игумении гроб с ее телом положили в созданном ею Иверском теплом каменном храме. Склеп был уготован под полом в срединном пространстве в приделе Архистратига Божия Михаила, напротив престола. На южной внутренней стене храма установили живописную икону Богородицы с Предвечным Младенцем, пред которой горела неугасимая лампада.

После кончины матушки Антонины сестры выбрали монахиню Феофанию (Александру Матвеевну Немерцалову), бывшую до этого казначеей, ставшей третьей игуменией Иверского монастыря.

В первый же год настоятельства игумении Феофании уготовано было серьезное испытание. Не успев оправиться от прошлогоднего голода, в 1892 году самарцы столкнулись с новой бедой: в город пришла холера. По улицам совершались крестные ходы, возносились особые прошения и моления об отвращении и пресечении праведного гнева Божия. Горожане, жившие под страхом внезапной смерти, ежедневно приносили исповедания в грехах и приобщались Святых Христовых Таин. По домам почти ежедневно носились чтимые иконы Смоленской Божией Матери из Преображенской церкви и Иерусалимской Божией Матери из Иверского монастыря. После эпидемии осиротело много детей, и по распоряжению Правящего архиерея в монастыре открыли приют для девочек-сироток. Воспитывали их в духе веры и благочестия, обучали в монастырской школе. Жили они в келиях под присмотром сестер, имевших склонность к воспитанию и наставлению юных чад. Многие девочки оказались способными к пению, и вскоре на службах в обительском хоре зазвучали новые чистые голоса.

Иоанн КронштадтскийВ игуменство матушки Феофании несколько раз Иверский монастырь посещал известный и почитаемый всей православной Россией пастырь Иоанн Кронштадтский. 27 июля 1894 года, около восьми часов вечера, при огромном стечении народа отец Иоанн совершил в обительском большом храме водосвятный молебен. По воспоминаниям современника, «кто видел молящегося отца Иоанна, у того не может оставаться сомнений в чудодейственной силе его молитв».

В это первое свое посещение на замечание Правящего архиерея о том, что в Самаре нет местной святыни, отец Иоанн пророчески произнес: «Господь прославит местную святыню». В 1917 году, незадолго до революции, это пророчество всероссийского пастыря сбылось: в самарском селе Ташла явилась чудотворная икона Божией Матери «Избавительница от бед».

Второй раз святой Иоанн Кронштадтский посетил обитель 13 июля 1897 года, третий – 19 января 1902 года. В это свое последнее посещение он служил в монастыре молебен и увещевал сестер больше молиться.

При игумении Феофании торжественно отмечался пятидесятилетний юбилей обители. В честь этого события на месте обветшавшей деревянной Иверской церкви разрешено было воздвигнуть новый каменный храм с престолом во имя Иерусалимской Ее иконы и общей трапезной при нем. Трапезную церковь построили и освятили в 1903 году. В ее нижнем этаже размещались пекарня, квасная, а также склепы для могил, а в верхнем – трапезный храм с престолами в честь Иерусалимской иконы Божией Матери, Рождества Иоанна Предтечи, во имя Святителя Феодосия Черниговского и Преподобного Серафима Саровского.

По случаю того же увековечения юбилейного торжества в монастыре был открыт странноприимный дом в благоустроенном двухэтажном здании, с благоустроенным отдельным двором и надворными службами, изолированными от обители деревянной изгородью.

Иерусалимский храмПримерно в то же время, 9 мая 1902 года, после капитального ремонта Сретенского храма Епископ Гурий переосвятил его главный престол в честь Успения Божией Матери. Это было вызвано тем, что Сретение Господне отмечается зимой, а храм был холодный и не было возможности провести престольный праздник.

За годы правления игумении Феофании в обители были построены трехэтажный каменный ремесленный корпус для разного рода рукодельных мастерских, за территорией обители – три деревянных дома для монастырского причта с отдачей свободных помещений под квартиры. При ней обустроился дальний хутор с конной мельницей. На ближнем и дальнем хуторах, как правило, начинали свою монастырскую жизнь новоначальные сестры. Затем они переводились в Самару и поступали в послушание к опытным монахиням. Самарский Иверский женский монастырь отличался завидным долголетием своих насельниц. Так, инокине Еликониде при кончине в 1872 году было 90 лет, инокине Евфимии – 99 лет († 1898), инокине Евфросинии – 100 лет († 1898).

Самарский монастырь был общежительный, нештатный и не получал денежных субсидий от казны на свое содержание. Поэтому насельницы монастыря могли рассчитывать от монастыря исключительно на трапезу, все остальное насущное: помещение, освещение, обувь, одежду – должны были иметь от себя. Трапеза в монастыре всегда была скромной. Оставались только те, которые проверили себя во время тяжелого искуса и почувствовали в себе силу понести тяготу монастырской жизни и только те, которые искренне жаждали подвига ради Бога.

Иверский монастырь. Вид с ВолгиВ начале ХХ века в монастыре имелось несколько благоустроенных благотворительных учреждений. В церковно­приходской школе обучалось сто человек, причем некоторые приходили даже с далеких окраин, поскольку их родители ценили благотворное влияние примеров монашеской жизни, которые в святой обители они видели на каждом шагу, ведь начало каждого дела сопровождалось молитвой и крестным знамением, непрестанная сосредоточенность и серьезность проявлялись при исполнении послушаний, звучали тихие, скромные и поучительные речи и ко всем было ласковое отношение.

Кроме детей­-школьниц, в монастыре жили девочки, которых родители отдавали на воспитание в кельи монахинь, и сиротки, которых монастырь обувал, одевал, питал и воспитывал.

Имелся странноприимный дом, в котором путешественник и ­богомольцы при готовом от обители отоплении, освещении, питании и уходе могли жить столько, сколько им потребуется для отдыха и для молитвы.

При монастыре была своя больница. Медикаментами и советами доктора могли пользоваться не только сестры, но и учащиеся школы, и паломники, и беднейшее население города.

Монастырь славился своим прекрасным хором, которым управляли в разное время: иерей Иоанн Герасимович Пиксанов; дьякон, а потом иерей Никита Илларионович Салтыковский; дьякон Козьма Яковлевич Тихонов. Долгое время руководил хором дьякон Самарского Николаевского приюта Семен Федорович Соловьев. Хор пел на два клироса и имел двух регентов. Известны имена регентов правого клироса: монахиня, а впоследствии игумения Бугурусланского монастыря Каллиста (Засыпалова) и монахиня Вера (Брусенцева).

Жизнь в монастыре протекала спокойно и размеренно, несмотря на то, что за полвека эта окраина Самары превратилась в центр города.

Внутри ограды был сад, возле Сретенского и трапезного храмов – обширные некрополи. Монастырское кладбище состояло из семи участков и занимало значительное пространство от колокольни и корпуса, занятого церковной школой, с юга на северо-­запад, вдоль утрамбованной и шоссированной дороги. Кладбище на гористой местности устроено было уступами и ограждено деревянной изгородью с каменными столбами. Все кладбищенское пространство, свободное от могил и памятников, все свободные от жилищ и хозяйственных построек площадки, все палисадники пред корпусами представляли собой замечательные цветники.

В сентябре 1908 года игумения Феофания по решению консисторской комиссии была отправлена на покой. На ее место назначили ризничную монастыря монахиню Серафиму (в миру – Анастасию Васильевну Миловидову).

В монастырских ведомостях 1916 года значилось 437 сестер от десяти до ста лет, из них: две игуменьи, две схимницы, 100 были пострижены в мантию, 187 – в иночество и 146 послушниц. В 1918 году в монастыре проживало уже 500 сестер. В основном это были крестьянские девицы Самарской губернии. За обычным выражением из монастырских ведомостей «грамоте обучалась в доме родителей» скрывалось чаще всего лишь умение читать. Но та атмосфера благочестия, которая составляла жизнь простого народа, помогала сестрам постигать премудрость духовной жизни. Нередко иверские насельницы назначались епархиальным начальством игумениями других обителей, находившихся в Самарской епархии. Бузулукский Свято-­Троицкий монастырь в разное время возглавляли игумении Дорофея и Мастридия, Большераковский монастырь – игумения София, Бугурусланский Покровский монастырь – игумении Каллиста и Ангелина.