Годы испытаний

Переход власти к советам произошел в Самаре без единого выстрела на следующий день после петербургского вооруженного восстания. В июне 1918 года советская власть в городе была свергнута, на четыре месяца Самара стала столицей нового государственного образования – Российской Демократической Федеративной Республики, созданной антибольшевистским Комитетом членов Учредительного собрания (Комуч). Но в начале октября после кровопролитных боев красная армия вновь вступила в Самару.

Коммунистический субботник у стен обителиВместе с отступающими казачьими войсками атамана Дутова вынужден был покинуть пределы родины Правящий самарский Архиерей Михаил (Богданов). Прибывший по благословению Святейшего Патриарха Тихона в 1919 году на Самарскую кафедру Архиепископ Филарет (Никольский) пытался защитить Церковь от большевистской власти и наступающих обновленцев. Но ему к 1920 году удалось за Патриаршей Церковью сохранить лишь пять храмов и женский Иверский монастырь. В 1920 году Архиепископ Филарет был арестован, сослан в один из концлагерей под Архангельском, где и скончался в 1921 году.

Притеснения от властей монастырь ощутил почти сразу после утверждения советской власти в губернии. До наших дней дошло воспоминание, что когда красноармейцы сбросили надвратную монастырскую Иверскую икону Божией Матери, все ясно услышали стон.

Главными методами борьбы с религиозными организациями стали конфискация церковных зданий, закрытие храмов и монастырей, лишение религиозных общин государственной регистрации, запрет на какую­либо деятельность вне церковных стен. Прошло совсем немного времени – и на первое место в борьбе с религией вышла открытая борьба с религиозными организациями и репрессии против верующих.

В первый год революции, 20 ноября 1918 года, в числе других священнослужителей был расстрелян священник Иверского монастыря Павел Георгиевич Третьяков. По дороге на расстрел они пели себе панихиду. В 1919 году Иверский монастырь закрыли как религиозную организацию, но сестры не разъехались, а образовали швейную артель и зарегистрировали общину верующих. Храмы удалось сохранить как приходские, были зарегистрированы Иверский, Иерусалимский и Никольский приходы.

Парад физкультурников у стен монастыряВо время гражданской войны жилые корпуса начали занимать красноармейцы 98­го полка, потом в монастырские здания стали селиться безработные. Комендант штаба Туркестанского фронта в октябре 1919 года ходатайствовал: «При осмотре нами совместно с председателем Жилищного отдела Иверского женского монастыря оказалось, что в монастыре возможно произвести большое уплотнение, освободив около 50 комнат. Так как квартирный кризис достиг в Самаре небывалой остроты, прошу разрешить на уплотнение указанного монастыря, причем предлагал бы освободить один из корпусов, так что монашки будут изолированы, к чему главным образом и стремятся они». Уплотнение, проводившееся очень торопливым темпом, доходило до абсурда, когда, например, в келью с несколькими престарелыми монахинями поселили красноармейца.

Все серебряные и золотые ценности – ризы с особо чтимых икон Иерусалимской, Иверской Божией Матери, крест напрестольный, ковчег большой, две лампады, серебряный потир, еще десять икон и другие предметы – в 20­е годы у монастыря были изъяты и переданы в губфинотдел. Со стороны монастыря акт подписала казначея монахиня Манефа. Церковные ценности сестры отдали безоговорочно, надеясь таким образом помочь людям, умиравшим от голода, разразившегося в 1921 году. От истощения в Самарской губернии ежемесячно погибало около тысячи человек. Хлеб делали из гречневой лузги, из корней болотных растений, березовых сережек, но его все равно не хватало. В Самаре осенью 1921 года был создан епархиальный комитет по оказанию помощи голодающим. Члены причта Иверского женского монастыря протоиереи П. М. Архангельский и А. Ф. Бечин, протодиакон В. С. Горбунов были в конце декабря 1921 года в административном порядке осуждены на срок от шести месяцев до года за участие в этом комитете, созданном без надлежащего разрешения властей.

Демонстрация у ворот обителиВ 1922 году монастырь в документах советских губернских организаций уже определяется как бывший. Большинство жилых корпусов были заняты под квартиры рабочими «Водосвета» и общества «Металлист». С этого времени монастырская территория стала называться Рабочим городком.

28 июля 1924 года у монастыря на основании постановления комиссии по регистрации религиозных обществ была отобрана часовня Иверской Божией Матери, находившаяся при железнодорожном вокзале, и передана обновленцам. Владимирскую часовню у Струковского сада приспособили под жилье.

«После года борьбы с монашками, почти ежемесячно посылавших своих ходоков в Москву, удалось добиться разрешения ВЦИКа об использовании трапезной под клуб», – писала об очередной победе газета «Коммуна» в 1925 году. Когда у верующих отобрали трапезный храм, приходская община обосновалась на некоторое время при просторной часовне купцов Кирилловых, которая стояла на верхнем кладбище. Ее освятили как Казанский храм.

Но уже через четыре года рабочие «Водосвета» – 488 человек, 437 жильцов Рабочего городка и областной отдел союза металлистов возбудили ходатайство о закрытии трех церквей, находящихся на территории Рабочего городка, для использования их под культурные нужды. В Иверском и Успенском храмах предполагалось устроить клуб и спортзал, а в Казанской – детский очаг. 31 декабря 1929 года, после закрытия этих храмов, монастырь прекратил свое существование. Иверский храм отдали под клуб завода «Металлист». Позже здесь разместились мастерские «Самараоблобувьбыта». В Успенском соборе устроили гараж общества «Транспорт». Через год собор взорвали, и на его месте построили жилой дом обкомовских работников. Тогда же была разрушена колокольня.

Сняты кресты с храмаКирпич, полученный от взорванных Кафедрального собора и храмов Иверского и мужского Николаевского монастырей, пошел на строительство новых зданий. На производственной конференции строителей 11 апреля 1931 года начальник второй стройконторы «Волжпромстроя» Гартман сообщил: «В самое горячее время, в июле 1930 года, мы совершенно не имели кирпича, но нас в прошлом году спасали эти церкви, которые мы разбирали. Например, из старого кирпича мы процентов на 80 выполнили нашу производственную программу, из старого кирпича мы выстроили затон, педвуз, комвуз и ряд других зданий».

18 июня 1930 года горсовет принял постановление «О реализации памятников, крестов, решеток и надгробных ценностей в пределах городской черты». В соответствии с этим постановлением в Иверской обители были разрушены ограда, склепы, разорены могилы. Надгробными плитами монастырского кладбища стали мостить Александровскую (ныне Вилоновскую) улицу. Рядом с могилой П. В. Алабина в семейном склепе князя Кугушева был устроен уличный туалет и мусоросборник.

Для религиозной жизни Самары это было тяжелое время. Вера стала гонимой, незаконной, святыня перестала быть неприкосновенной. Большевики закрыли в епархии все церковно­приходские и духовные школы, конфисковали их библиотеки и имущество, из самарских церквей и монастырей были изъяты и бесследно исчезли все материальные ценности, в 1933 году на Алексеевской площади (ныне пл. Революции) в ночь с 7 на 8 ноября состоялось сожжение богослужебных книг, икон и риз. На территории Иверского монастыря 8 февраля 1938 года были зверски убиты – заколоты штыками и утоплены в проруби на Волге – настоятель Иверского храма протоиерей Петр Михайлович Архангельский и протодиакон Нестор. Арестовывались и ссылались приходские священники, монахи и верующие. В 1930 году был осужден за контрреволюционную деятельность на пять лет концлагерей протоиерей Александр Федорович Бечин. В 1937 году арестован и затем расстрелян духовник Иверской обители иеромонах Иларий (Овинов).